Лотосным стопам Бхагавана Шри Сатья Саи Бабы посвящается. Сай Рам.
Глава первая.
Перефразируя строки известного поэта, скажу, что "земную жизнь пройдя до половины, я оказалась в сумрачном лесу",вернее, в непроходимых джунглях своего ума, не подозревая еще тогда, что он-то, ум, и есть мой могильщик. Мне казалось,что лучшая часть жизни прожита, впереди медленное, печальное старение, и если повезет - мгновенная смерть.Но у Всевышнего были другие планы.........
Сегодня утром проснулась и... начала "писать" книгу, которую уже много лет обещала своим друзьям. Достаточно долго я прописывала ее главы в своем уме. Она захватывала меня полностью: очень ловко складывались предложения, обороты; вспоминались важные, но давно забытые моменты. Эпизоды разных лет жизни сами выстроились в какую-то немыслимую Гармонию Единства; будто бусинки,которые кто-то невидимый вдруг с любовью нанизал в одно ожерелье. Поток шел и шел, и я не в силах была встать с постели,боясь его прервать. Потом мелькнула мысль: что сегодня за дата,почему именно сегодня? Помню, неделю назад,после очередных очень эмоциональных и веселых рассказов о моих приключениях, молодые ребята резонно заметили: "Вам надо написать об этом книгу". Это была последняя капля и утром я взмолилась Бхагавану: "Благослови, если это действительно кому-то нужно". И вот сегодня пошел поток, - только успевай записывать; и дата для меня сегодня совершенно особенная: 17 лет назад,16 мая 1992 года, я впервые увидела портрет своего первого Учителя...
Сорок три года жила обычной жизнью, как все. Детство без особых радостей и светлых воспоминаний: нас было четверо детей, и я была старшей. Присмотр за младшими, домашняя работа, огород, хозяйство – все как у многих. Но как сейчас осознаю, были в детстве особые моменты, которые всплывали потом в моих медитациях.… Вижу себя маленькой девочкой, лет 4-5, родители взяли меня на сенокос, и отец посадил на большую копну свежескошенной травы. Помню, как повалилась на спину и …упала в небо. Через сорок лет, когда увидела это эпизод в видении, вспомнила даже цветы, которые были в скошенной траве и их необыкновенный, пронзительный запах; и, конечно, небо, его бездонную синь и бесконечность…
Затем вспоминаю себя «рыбачкой – Соней», так меня звали в поселке, сидящей ранним утром, еще до восхода солнца на речке и, не мигая, смотрящей на поплавок удочки. Рыбу я не любила за ее отвратительный запах, но сам процесс концентрации, как теперь понимаю, завораживал. Тишина раннего утра, холодная свежесть воздуха и полное одиночество мне были очень дороги. И хотя регулярно получала от родителей за то, что сбегала на речку, пока мама еще не встала доить корову, – делала это снова и снова. Теперь понимаю почему: те редкие часы, когда я была совсем одна, наполняли меня необыкновенной радостью, энергией и давали силы просто выжить.
Помню необычную фразу, которую я говорила с детства: «Никогда не предам свою Бессмертную Душу!». Именно так, с заглавной буквы. Откуда у меня взялась эта фраза, - я не знаю. Читать начала с пяти лет, научилась сама, по газете. Но, полагаю, что в литературе тех лет не могло быть такого словосочетания. Помню, говорила ее с какой-то пламенной страстью, но сугубо в особых случаях.
Еще я любила повторять: «Будь честным во мраке». Но это, явно, я где-то вычитала.
В школьные годы частенько дралась, отстаивала справедливость. Помню лет в 13, борясь за справедливость, написала письмо в ЦК КПСС. Мою маму, классного специалиста ветеринара, которую знал весь город за безотказность, к тому же председателя профкома и мать четырех детей, уволили с работы за то, что критиковала начальство. И вот я, подросток, глубоко верящий в полную и окончательную победу коммунизма, пионерка, встала на защиту матери. В это трудно сейчас поверить, но случилось так, что к нам домой из Москвы приехал очень представительный и строгий мужчина в пыжиковой шапке, которую я отродясь не видела, а только слышала о таком головном уборе. Дело было зимой и после уроков мы играли в хоккей на своей Хабаровской улице. И вот, он подошел к нам, и спросил, кто знает Тамару П. У меня ёкнуло сердце, но я храбро вышла вперед и сказала: «Это я». И он меня спросил: «Ты писала письмо в ЦК КПСС?», я ответила: «Да». «А кто тебя этому научил, - мать?». И я сказала, что мать об этом даже не знает. Тут выбегает перепуганная мама; она уже 4 месяца сидела без работы, и была всегда дома. Этот мужчина подошел к ней и говорит: «Ваша дочь написала письмо в Москву, в ЦК КПСС». Мать ахнула, и начала меня сильно ругать: что я наделала, да кто меня этому научил. Помню этот эпизод, как сейчас. Вдруг на меня снизошла какая-то необыкновенная сила, внутри как будто появился стальной стержень мужества и непобедимости. Четко и жестко я процитировала какую-то часть из морального кодекса строителя коммунизма и спросила: «Для кого этот кодекс?». Мужчина удивленно посмотрел на мелкую пигалицу в валенках и ушанке и пошел с матерью в дом. Он поверил, что писала я сама. В результате мать восстановили на работе, выплатили все деньги за вынужденные прогулы; и до конца ее дней никто больше не посмел ее притеснять. Это был мой первый грандиозный опыт восстановления справедливости. Потом, позднее, это повторялось и в институте, и на работе. И все тот же стальной стержень внутри толкал меня на эти действия. Но когда в 1975 году я переехала жить на Украину, в Винницу, прямота и бескомпромиссность характера стали доставлять мне много неприятностей. Меня называли белой вороной, идеалисткой, и учили меня быть «гибче» (хитрее). Я была ярой комсомолкой, продолжала верить в коммунизм и в партию. Но когда комсомольский возраст закончился и мне предложили вступить в партию (я тогда работала библиотекарем в райкоме партии), я наотрез отказалась это делать. Мои глаза открылись…
И последний свой "поход за справедливость" я совершила в 1985-1986 гг., в годы перестройки, в которую поверила всем сердцем. Дошла до самого М. С. Горбачева, написав ему письмо на 18 листах; как сейчас помню. Писала с болью и горечью о том, что «творится на местах», ничего не прося; – просто крик сердца разочарованного во всех идеологиях и призывах.
Когда меня вызвали в обком партии - де: шантажирую, запугивая, и…весь спецнабор, о котором всем известно,- вдруг тот же стальной стержень заставил меня встать и со всей силы ударить по столу, где лежало мое письмо в красных штемпелях «ЦК КПСС», и жестким, стальным, мощным голосом рявкнуть: «Болт я забила на вас и вашу перестройку». И ушла. Меня уволили с работы. Потом, правда, восстановили. Но меня это уже совсем не волновало. Что-то внутри ушло навсегда. Я перестала верить газетам, телевидению и политикам всех мастей и рангов…
Несколько лет занималась туризмом, объездив полстраны; тогда же меня серьезно заинтересовал здоровый образ жизни: в рукописях ходили книги Брегга, Шелтона, Шаталовой и других. И потом «пошел вал» литературы, которая вдохнула в меня совсем иную жизнь: Клизовский «Основы миропонимания новой эпохи», первые тома Агни-йоги; в журналах стали появляться необыкновенные для моего сознания статьи о духовности. Где-то в 1990 году ко мне приехал один человек, которого едва знала, (даже имя не помню), и привез мне «Бхагават Гиту». Он рассказал мне удивительную историю: однажды, когда он шел в подземном переходе, в Ленинграде, его стали уговаривать купить эту книгу. И в его голове четко появилась мысль: «Эту книгу нужно подарить Тамаре». Вот он мне ее и привез. Поблагодарила и боязливо поставила ее на дальнюю полку. И только спустя два года я ее прочитала. Помню, какая необыкновенная сила шла от этих строк. Комментарии мне читать не захотелось, только сами шлоки. Потом я ее перечитывала много раз, многие издания и переводы, но первое впечатление осталось навсегда. В это время в моей жизни стали происходить необыкновенные вещи. Мне стали сниться светлые и яркие сны. Один не забуду никогда: снится мне, что едем мы на красном «Икарусе» всем коллективом в какую-то поездку. И вот автобус остановился и все побежали в лес. А я выхожу и вижу дерево, увешанное огромными спелыми красными яблоками. Я кричу всем: «Смотрите, какое чудо», но никто меня не слышит. И тогда я решаю нарвать этих яблок для всех, а пока я их рву, автобус неожиданно уезжает. Я удивленно взираю им вслед - автобус поехал по грязной дороге. Я выхожу на чистую, светлую дорогу с полным пакетом яблок и иду по ней. С левой стороны стоят украинские, расписные хатки; там идет какое-то веселье и меня зазывают то ли на свадьбу, то ли на день рождения: «Тамара иди к нам». Но я отвечаю: «Не хочу», и иду по этой светлой, почти белой дороге, потому что впереди вижу белый город красоты необыкновенной, освещенный закатным солнцем… Просыпаюсь и совершенно точно знаю, что жизнь моя почему-то изменится. И знаю, что это будет скоро…
Продолжение следует:)
Тамара Смирнова.
